Ярослав Башта: Делал то, что считал правильным



Ярослав Башта: Делал то, что считал правильным

В 2018 году Ярослав Башта отметит свое 70-летие. В декабре исполнится 41 год, как он вступил в политику, в которой не видел места коммунизму – он один из тех, кто подписал Хартию 77. Его биография – отражение самых значимых моментов новейшей истории Чехии. Думаю, каждому, кто хочет понять ментальность чешского народа, стоит познакомиться с судьбой пана Башты

- Пан Башта, семьдесят лет позади. Пройден очень непростой путь. Взрослая жизнь началась в 18 лет в лоунском Elektroporcelánu, затем – Карлов университет, факультет исторической археологии философского факультета. Вместо третьего курса – два года тюрьмы за участие в выступлениях против советского режима. Затем – вместо раскопок и музейных залов – целых 17 лет тяжелой работы на железной дороге. С высоты прожитого, не сожалеете о студенческих бунтах?

- В 1966 году археологический факультет, на который я поступал, так и не открылся, потому год я отработал как воспитатель учеников, которые были на год моложе меня. В октябре я пришел на факультет и в ноябре начал организовывать протесты против оккупации в преддверии наступающей Пражской весны и после нее. Меня осудили на два с половиной года, из заключения меня выпустили тогда, когда я бы закончил второй курс. Потом 17 лет я строил мосты (никогда я не работал на железной дороге, только так называлась организация – «Строительство магистралей и железных дорог»). Однако о тех поступках не жалею, потому что делал то, что считал правильным.

  • Ваша супруга – археолог. Это была студенческая любовь? Она не побоялась в те годы связать свою жизнь с бунтарем?

  • Жену я просто видел на факультете. Познакомились лишь в феврале 1977 в Пльзене, где она работала в музее. Как раз в период кампании против Хартии 77. Она не боялась, а вот от страха из ее окружения стали уходить знакомые…

- Наверное, первый серьезный шаг в политику был связан с подписанием Вами в декабре 1976 Хартии 77 и началом диссидентской работы? Тюрьма не сломила Вас?

- В 1967 году на Философском факультете Карлова Университета мы уничтожили организацию Чехословацкого союза молодежи (прообраз комсомола) и создали Академический совет студентов. С 1968 по 1969 я был в его руководстве и во всех забастовочных комитетах. Тюрьма меня не сломила, больше мотивировала. В рядах диссидентов я был еще до подписания Хартии 77. Достаточно трудным для меня стал конец семидесятых годов. Много моих приятелей было вынуждено уехать в эмиграцию, некоторые погибли в заключении. Другим я перестал верить, и как позднее стало понятно, правильно. Решил ситуацию тем, что снова занялся археологией. Поскольку я продолжал строить мосты, мы изобрели с женой новый археологический метод, который позволил мне быстро получать значительные результаты.

- Восемьдесятые годы – опубликовано свыше 130 Ваших научных статей по археологии в чехословацких и немецких изданиях. Что это было? – жажда по профессии, которой не могли заниматься так долго?

- Честно говоря, кроме желания обнаружить и открыть, я имел еще одну причину – доказать, что могу даже тогда, когда официально не имею права. До 1988 года я не мог свои работы подписывать, поскольку был врагом режима. Потом произошли политические изменения.

- Археолог, историк, человек, который знает путь, который прошло человечество. Знает совершенные им ошибки. Каким тогда Вы видели будущее своей страны?

- Когда оглядываюсь назад, то в определенном смысле – очень реалистичными. В 1980 году в запрещенном издании Listy я опубликовал рассуждение под названием «Чехословакия в восемьдесятые годы», в котором предполагал, что наша судьба изменится после реформ в тогдашнем Советском Союзе, как я считал, они должны были начаться. Единственное, в чем я не был уверен, сам не верил, что это произойдет до конца тогдашнего десятилетия. И я недооценил характер перемен - ожидал только что-то вроде возвращения к 1968 году, а не полного конца биполярного мира.

- С приходом, так называемой Бархатной революции 1989 года, Ваша жизнь стремительно меняется – Вы оставляете позади любимую профессию: покидаете пост директора Краевого музея Пльзень – север (Okresního muzea Plzeň-sever) и занимаете руководящую должность в Учреждении охраны конституции и демократии (Úřad na ochranu ústavy a demokracie), затем – пост замруководителя Тайной службы и председателя Независимой комиссии (по люстрации - FMV – прим.ред.). То есть Вы стали частью нового режима, власти. Отвечала ли она Вашим прежним ожиданиям?

- В самом начале – да. Я попробовал освоить новую профессию, использовал все свои возможности к ее освоению, включая заграничный опыт. Вскоре стал осознавать новые угрозы и риски после распада биполярного мира. Под ними я подразумевал терроризм и организованную преступность, для предотвращения которых хотел провести реорганизацию тайных служб. В этом мое мнение не совпадало с моим руководством и президентом Гавелом. Я вынужден был покинул Службу в конце 1991 года и стал председателем «Комиссии по люстрации». Так я начал делать первые шаги в политике в качестве тогдашней оппозиции социальным демократам.

- Вся Ваша жизнь – это борьба с коммунистами, советским режимом. Вы уверены, что большая часть жителей Чехословакии разделяла Ваши мечты? Чем объясните, что большая часть Ваших ровесников, вспоминая годы Чехословакии, говорят - «златы советы»?

- В этом смысле я бы Вас немного поправил. Я – типичное дитя наших свободных и толерантных семидесятых. В то время мы не разделяли на коммунистов и антикоммунистов - разделительная полоса проходила между свободой и тоталитаризмом, мешала нам идеология, которая что-то приказывала и запрещала. С этим я бы никогда не примирился, или если хотите – не перерос. Мои ровесники мои мечты полностью разделяли в 1989 году и пару лет поздней. Сегодня понимаю их оговорки, с учетом нынешней политики и экономической ситуации.

- После нескольких лет службы в «органах» и даже в правительстве Милоша Земана, в 2000 году на пять лет Вы отправляетесь послом в Россию. Это уже была не та советская Россия, с влиянием которой Вы столько лет боролись. Как Вы могли бы охарактеризовать свои эмоции тех лет на этой работе?

- В 2000 году я отправился в Москву в качестве посла с тремя наказами от тогдашнего председателя правительства Милоша Земана. В целях улучшения отношений между нашими странами, решить вопрос долга и увеличить объем чешского экспорта в Российскую Федерацию. Россия не была для меня незнакомой страной, потому что од начала 1993 года я постоянно принимал участие в серии конференций «КГБ вчера, сегодня и завтра», организованных Сергеем Григорьянцем, так что был там несколько раз в качестве представителя чешского парламента на встречах, посвященных нашему вступлению в НАТО. Потому могу сейчас сравнивать, какие изменения произошли с приходом президента Владимира Путина. В течение пяти лет я посетил 59 российских регионов, большую часть по несколько раз. Все три наказа в своей дипломатической миссии я выполнил успешно.

- Сегодняшняя Чехия – насколько она соответствует Вашему идеалу, ради которого 47 лет назад Вас отправили в тюрьму?

- Самое важное, чего достигли – у нас – демократия. Над всем остальным уже мы должны больше работать, чем делали это до сегодняшнего дня. Нас ожидают трудные времена.